Детского отделения) и началось разбирательство, но мне сказали, что они имеют на это право.

Я Телиженко Мария Владимировна рождённая 17 января 1987 года, проживающая по адресу-Республика Крым, Россия, Ленинский район, с.Семёновка, ул.Набережная дом 9.Мой сын Телиженко Егор Юрьевич, рождённый 22 октября 2013 года.24 июля я забеспокоилась за услышанные мною хрипы у ребёнка в груди, позвонила своему лечащему врачу и она нас направила в стационар. В 22-30 мой отец Балмасов Владимир Ильич повёз нас с ребёнком на машине в больницу с хрипами и невысокой температурой-37,1,не было ни насморка ни кашля, поставили диагноз бронхит. Т.к.у нас не было дома ингалятора нас положили в стационар, ведь там он есть. Ночью сделали ингаляцию и укол.25 июля мой ребёнок чувствовал себя превосходно, температуры не было, лечение продолжали, уколы начали делать в палатах (хотя для этого есть специальное помещение процедурный кабинет), соответственно мамочки не видят какие лекарства набирают в шприцы. В этот день вечером укол был в 5 ти кубовом шприце, лекарство жёлтого цвета,26 июля уже был 2 ух кубовый шприц прозрачного цвета лекарство. У меня возникли куча вопросов, более того я увидела, как мед. сестра Тавиде набирает лекарства в шприцы, подписывает и кладёт в холодильник на утренние процедуры, меня это тоже возмутило. Вызвали врача Макаричеву Надежду Ивановну (бывшая зав. детского отделения) и началось разбирательство, но мне сказали, что они имеют на это право. Я так и не узнала, что вкололи моему сыночку. До 27,включительно этот день температуры не наблюдалось. С 28 июля у моего сына поднялась темп. И менялась каждую минуту достигая 38,7,Нурофеном и анальгином с димедролом она не сбрасывалась, только при уколе какого-то гормона она немного падала, но ниже 37,1 всё равно не опускалась. Врачи не искали причину держащайся темп. Ссылались на зубы.30 июля в 8-00 у сыночка взяли кровь с пальчика и повели на рентген лёгких в 10-00.После обеда пришли результаты, Шеянова Анна Андреевна (заведующая детского отделения)сказала, что с лёгкими и бронхами всё отлично, в крови найдена какая-то палочка, но она позволительна при температуре, что она нас завтра выпишет, т.к.температура на зубы и нам нет смысла находиться в больнице. В эту ночь (в 01-30,а это уже 31 июля) ребёнку стало плохо и он вырвал, температура подскочила 40!начались судороги, мед.сестра Садие вколола анальгин с димедролом и снова этот гормон, ни кого из врачей она не вызвала к нам, а отправила в палату. На утро 31 июля с 7-00 утра я ожидала зав. отделения, пришла в 8-00,я разъяснила, что произошло ночью, отправила в палату и сказала её ожидать. Ждала я её 2 часа. Пришла и заявила, что у моего ребёнка кишечная инфекция. Я ей сказала-раз это кишечная инфекция, ведь есть какието анализы, кот. это могут подтвердить?, она ответила, что СЕС, на мои просьбы пойти сейчас же Шеянова А.А отказалась, сказала завтра и всё.И назначила капельницы, на все мои просьбы и мольбы отправить меня с малышом в Симферополь или Феодосию Шеянова отвечала так-в этом нет нужды вы не столь тяжёлые. Когда ребёнок начал вять на глазах мед. сестра вызвала Шеянову, сказала-Завтра на 7-00 утра я вас отправляю в Симферополь в инфекционное отделение, мед.сестру в дорогу не дам, вы не столь тяжёлые, я скажу Вале, чтобы она ребёнку сделала все возможные жаропонижающие уколы, чтобы вы доехали до Симферополя, на мои мольбы поехать сейчас же,что я всё оплачу, она ответила твёрдым нет! В 17-00 Шеянова ушла домой. На второй капельницы у ребёночка жутко начал вздуваться живот (прилагаю фото сделаное при первых вздутиях сделанное 31 июля в 19-28), в это время была на дежурстве Макаричева Н.И.,я вызывала её очень часто и умоляла отправить в Симферополь либо в Феодосию, но она меня игнорировала и сказала мед. сестре поставить газоотводную трубочку, но она не давала никакого эффекта, мой ребёнок начал кричать от боли и было визуально видно, как спазмирует животик, Макаричева назначила обезболивающее,2 раза брали мочу на ацетон, но анализ был отрицательный (на эти 2 анализа мой ребёнок пописял от силы столовую ложку) хотя при капельницах писяют очень часто. На 3 ей капельнице животик моего малыша начал синеть, я снова вызвала врача Макаричеву, но она утверждала, что мне кажется, что у ребёнка синий животик. Со мной в палате лежала женщина с ребёнком (имя Земфира), она вступилась за меня-У ребёнка и в правду синий животик! Почему вы ничего не делаете? И заплакала. Но врач снова назначила ещё обезболивающее и ушла, но он всё равно кричал. Мед сестра Валентина пошла звонить (она всегда была рядом с нами и также была удивлена игнором врача) Макаричевой, но она оставила в отделении телефон, они к ней спустились и привели её,она мне сделала замечание, что я её задёргала и снова назначила обезбаливающее, я уже начала плакать и сказала-сколько можно обезбаливать? Оно же не действует, вы уже 3 раза обезболили и толку нет, отправьте нас в другой город, раз вы не можете выяснить причину. Она ушла и вызвала рентгенолога и направила нас на рентген брюшной полости. Санитарка Яна нас повела в низ, во время рентгена у ребёнка посинели губы, Яна это тоже увидела и сама еле сдерживала слёзы.Пришла Шеянова вместе с хирургом Грановским, взяли снимок и мы пошли на наш этаж, меня отправили в палату, а врачи долго совещались и мне ничего не говорили. Затем пришёл реаниматолог из реанимации потрогал животик ребёнка и молча ушёл в кабинет ко всем врачам. Мед.сестра Валентина возмутилась-да,что же это такое, я обычная мед. сестра, которая делает уколы и капельницы больным, я же не врач, я же не знаю, что с ним! А они его свалили на нас, а сами сидят уже так долго в кабинете и ничего не делают! Пришёл хирург Поляков, потрогал животик, затем засунул палец в попку, чтобы изучить внутренние органы и сказал мне-У ребёнка с кишечником всё хорошо, кал отходит нормального цвета и нормальной консистенции и ушёл в кабинет. Прошло не более 10 минут и Поляков вернулся со словами-Всё,что я могу вам сказать, это то,что ребёнок тяжёлый, я перевожу вас в реанимацию. Меня с малышом тут же отвели туда. На этот момент моему сыну откапали 2.5 капельницы, при которых он пописял только столовую ложку. В реанимации поставили снова капельницу и все ушли, со мной была только мед. сестра Инна, которая пыталась взять кровь с вены на анализ, но она изколола все ручки так ни разу не попав. Мой ребёночек, уже не реагировал на многочисленные уколы и не плакал и не кричал, глаза были уже закрыты и чуть дышал, Инна в носик поставила кислород. Поставила на 2 пальчика аппарат, который замеряет пульс и серцобиение, я увидела, что показатели прыгают от 70-160 и она сразу же его сняли увидев мои глаза. Прийшла районный педиатр Сидоренко Виктория Борисовна (которая в это время находилась в отпуске) пошла в кабинет что-то писать. Врачи подошли к моему ребёнку, только тогда, когда с носика пошла кровь. Я вышла из палаты позвонить родным, что всё очень плохо, меня перехватила работник реанимации и начала поить каплями и успокаивать, когда я подошла к палате, то увидела, как все врачи возле моего ангелочка и лихорадочно открывают какие-то трубки, шприцы и т.п.перед носом закрыли дверь, я поняла, что это конец, упала на колени изакричала. Через 20 минут дверь открыли и подойдя мне реаниматолог отрицательно помахал головой. Это было невыносимо больно видеть своего ребёнка мёртвым, из носика и ротика текла кровь с пеной. Пока я лежала рядом с сынишкой, санитарка сказала, что соберёт мои вещи, уже по приезду домой я в своих вещах не нашла мед. карточки своего ребёнка с направлением на Симферополь в инфекционное отделение. Воспользовались моментом моего горя и без моего ведома её выкрали.1 августа в 4-40 остановилось сердце моего сынишки, в 5-00 зафексировали смерть. Приехала вся моя родня. При выходе на улице моей сестре (Конейкиной Людмиле Владимировне) и её подруги (Бугаёвой Татьяне) вышел их общий знакомый Сергей (который работает в этой хирургии) сказал-Весь наш персонал шокирован, они поздно вызвали Полякова, ребёнок на тот момент был обречён на смерть, его погубило детское отделение, все жалуются на халатность врачей этого отделения отделения. Моя свекровь Телиженко Татьяна Николаевна поехала с Шеяновой А.А и Сидоренко В.Б на вскрытие в Симферополь. По дороге они постоянно что-то дописывали и совещались, кому-то звонили и продолжали дописывать, но свекровь даже не сообразила это предотвратить, т.к.ребёнка завернули в целофановый пачек, положили в маленькую коробку и положили в богажник, хотя мы давали на это простынь. По дороге в Симферополь я позвонила Сидоренко В.Б.и поинтересовалась, где моя карточка и почему её взяли без моего ведома, мне она ответила-Карточку забрала Шеянова А.А,Маша так надо!. Когда вскрытие было сделано, нам сообщили, что у ребёнка отёк головного мозга, двухсторонняя пмневмония (абсцесс) с кровоизлиянием в лёгком, это было сутки, двое. Но мы же делали рентген лёгких 30 июля, ну как можно было этого не увидеть?2 августа мы похоронили моего сынишку. Хочу добавить, первую капельницу (по журналу) поставили в 10-30 дня, капали до самой смерти и за всё это время мой сынишка пописял только 2 раза, и то так мало, что еле закрывало дно маленькой баночки на анализ, врачи и это проигнорировали ( ( (капельниц успели прокапать 3 штуки. Мне надо было немного времени, чтобы успокоится и спокойно дать показания следователю (ведь я не могла об этом говорить спокойно).6 августа я пришла в милицию к следователю Шпагину Александру Анатольевичу. Он был шокирован моим заявлением о смерти ребёнка 1 августа, ведь в милицию не поступало никаких заявлений и не вызывали на место происшествия, хотя обязаны вызывать будь то ребёнок или взрослый. Сам следователь сказал-это нарушение, что они не сообщили нам о смерти ребёнка, понятно, что это всё сделано специально, чтобы врачи успели исправит документы, более того, они уже за столько дней уже всё исправили.