Может ли осужденный сидеть в одной камере с ВИЧ инфицированным?

Катастрофический рост числа ВИЧ-инфицированных и больным СПИДом, находящихся в учреждениях уголовно-исправительной системы (УИС), связан не только с тем, что эпидемия получает все больше распространение в нашем обществе в целом, но и с особенностями национальной карательной политики. Действующее законодательство относит употребление наркотиков к условно наказуемым деяниям. Известно, что сегодня внутривенное ведение психоактивных средств - основной эпидемиологический фактор инфицирования. Потому национальным способом борьбы с наркоманией и ВИЧ фактически становится изоляцией наркоманов в стенах пенитенциарных учреждений.

В разных регионах России ситуация весьма резко различается. Лидируют территории, прилегающие к маково-соломенной Украине, наш анклав на западе - Калининградская область. И, конечно, обе столицы, наиболее приближенные к стандартам жизни западного общества (в том числе, в пристрастии к наркотическим средствам). Понемногу присоединяется к этому и российская глубинка. Еще пару лет назад каждый случай ВИЧ в провинции был шокирующим событием. Сегодня - уже норма.

Система российской пенитенциарной медицины не была готова к подобному развитию ситуации, и в том не вина ее, а беда. Вина лежит, в первую очередь, на наших законодателях, руководителях органов здравоохранения, определяющих государственную политику по отношению к инфицированным ВИЧ. Будучи осужденными, они должны содержаться, согласно новому Уголовно-исполнительному кодексу, в "специальных лечебно-исправительных учреждениях", а подследственные - в отдельных камерах следственных изоляторов. По-видимому, законодатель опирался в своем решении не на международную практику, не на Рекомендации Комитета министров Совета Европы (они предусматривают изоляцию в пенитенциарных учреждениях тех категорий больных, которые подвергаются ей в гражданском обществе), а на существующие реалии российской жизни. У нас, в частности, низка санитарная грамотность населения, что порождает первобытный страх перед СПИДом.

После принятого нового Уголовно-исполнительного кодекса прошло уже несколько лет, но лечебно-исправительных учреждений для людей с ВИЧ как не было, так и нет. Попытки их создания вызывают резкие протесты руководства регионов, самого населения, как это было, к примеру, в Печоре. Практически все главы субъектов Российской Федерации категорически отказались размещать на своей территории специализированные лечебно-исправительные учреждения.

Не имея возможности открывать их, но вынужденные подчиняться Закону, мы содержим ВИЧ-инфицированных в изолированных участках колоний или отдельных камерах следственных изоляторов. Разумеется, в такой ситуации не может быть и речи о каком бы то ни было соблюдении врачебной тайны, потому эти осужденные становятся в тюрьме изгоями. Вместе с тем, находясь в изоляторе, они определенным способом спекулируют на своем диагнозе - требуют льгот, привилегий, создавая невыносимые условия для работы персонала.

Вопрос содержания ВИЧ-положительных, очевидно, основной, поскольку в нашей уголовно-исправительной системе само понятие "условия содержания" - уже в определенной мере есть часть наказания. Несомненно, режим в лечебно-исправительных учреждениях значительно легче. Но целесообразно ли помещать преступников в облегченные условия только потому, что у них выявлен вирус? В подавляющем большинстве они соматически здоровы, а связанное с заражением ВИЧ снижение иммунитета - процесс достаточно длительный.

Естественно, мы изучаем зарубежный опыт содержания инфицированных, сотрудничаем с международными организациями, однако пока обеспечение пребывания этого контингента осужденных остается делом весьма не простым - ситуация уже достаточно запущена, выработались определенные стереотипы.

Медицинская служба Главного Управления УИС предприняла попытку ассимилировать инфицированных ВИЧ среди здоровых осужденных, однако это вызвало их сопротивление. Да и сами инфицированные, как оказалось, предпочитают изолированное содержание. Иными словами, проблема далеко не однозначна, потребуется большая работа не только по законодательному нормотворчеству, но и санитарному просвещению всего населения: испугать СПИДом мы сумели, а вот объяснить, что инфицированные - такие же люди, как все, не смогли.

Вторая проблема носит более приземленный характер и касается финансирования противоэпидемических мероприятий, обследований на ВИЧ. В Рекомендациях Комитета министров Совета Европы предлагается проводить их только с согласия заключенного под стражу и только анонимно. Наши же нормативные документы требуют обязательных обследований "групп риска". А специфика пенитенциарных учреждений такова, что практически все направляемые туда входят в ту или иную "группу риска". Исключение составляют лишь немногочисленные осужденные за экономические преступления и те, кто совершил их по неосторожности.

Есть и другая причина. В криминальной среде широко распространен татуаж, представляющий реальную угрозу заражения вирусом иммунодефицита тех, кто не употребляет наркотики, не имеет гомосексуальных контактов... В регионах, уже накопивших опыт работы с инфицированными, сложилась практика обследования на ВИЧ всех, поступающих в следственные изоляторы. На мой взгляд, это оправданно - выявляется огромное количество носителей вируса. Кстати, Комитет министров Совета Европы относит скрининг (хотя и с некоторыми оговорками) к методам контроля над распространением инфекционных заболеваний.

Если считать заражение вирусом иммунодефицита личным делом человека и забыть о безопасности общества, мы рискуем получить новый виток роста заболеваний. В том числе, связанных с переливанием компонентов и препаратов крови. Любой, имеющий хоть малейшее отношение к службе крови, знает: в большинстве своем донорами становятся люди, которым не хватает денег на хлеб или водку. Последние - зачастую бывшие клиенты наших учреждений.

Обследования на ВИЧ весьма дорогостоящи. При существующем уровне финансирования УИС не в состоянии повсеместно организовывать собственную службу лабораторной диагностики. Пользуясь случаем, хочу поблагодарить Правительство Москвы и Комитет здравоохранения столицы за помощь в обеспечении обследований так называемого спецконтингента. Мы проводим их на базе городских лабораторий, информацию об инфицированных передаем в Центры СПИДа. Так создается определенный барьер на пути распространения инфекции.

Нашу работу существенно осложняет морально и физически устаревшая материальная база ЛПУ. Хроническое, многолетнее недофинансирование привело медицину уголовно-исполнительной системы в упадок. Только с переходом из ведения министерства внутренних дел в министерство юстиции начали решаться вопросы медицинского обеспечения. Их взял под личный контроль заместитель министра, государственный советник юстиции 1 класса Юрий Иванович Калинин, что позволило улучшить лекарственное обеспечение спецконтингента, приступить к обновлению материальной базы. Медицинская служба московских изоляторов, в частности, наконец-то перешла на использование только одноразовых шприцев. Если наметившаяся тенденция в ближайшие годы сохранится, пенитенциарная медицина сможет работать на уровне стандартов гражданского здравоохранения. Решающее значение здесь будет иметь поддержка местных органов власти. Несмотря на то, что уголовно-исполнительная система - структура федеральная, она прежде всего является санитаром того региона, где находится, существуя в его интересах.

Тюрьма, в некотором смысле, градообразующее учреждение. Любое поселение лишь тогда становилось городом, когда в нем строили церковь, острог и баню. Очевидно, мэр Нью-Йорка Джулиано может гордится небоскребами Манхеттена не меньше, чем тюрьмой Райкенайленд. Хотелось бы, чтобы и Юрий Михайлович Лужков мог с равной гордостью показывать не только Храм Христа Спасителя, МКАД, Сити, но и Бутырский замок, Матросскую тишину. Они не только важная часть инфраструктуры города - это и его история