На основании каких нормативных актов можно наказывать сотрудников за громкую нецензурную брань на их на рабочих местах.

Так как же наказывают в нашей стране за нецензурную брань ?

1) Административная ответственность. Нецензурная брань в общественных местах рассматривается ст. 158 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях от 1984 г. (с изменениями на 02.01.2000 г.) как мелкое хулиганство.

2) Уголовная ответственность. Ст. 130 УК РФ от 1996 г. (c изменениями на 09.07.1999 г.) устанавливает, что оскорблением является унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. Обстоятельством, отягчающим оскорбление, является его публичность, т. е. доведение оскорбления до всеобщего сведения.

3) Параллельно с административной или уголовной ответственностью может наступить гражданско-правовая ответственность за бранные слова. В данном случае, потерпевший при оскорблении, может подать в суд гражданский иск о защите своей чести и достоинства.

4) Теперь мы подошли собственно к дисциплинарному проступку. Являются ли описанные вами действия работника дисциплинарным проступком ? Давайте попробуем разобраться. Начнем с дисциплины труда (трудовой дисциплины). Обеспечение трудовой дисциплины предполагает воздействие определенных групп норм (правил поведения) на волю и фактическое поведение участников процесса труда, ибо трудовая дисциплина как общественно-правовая категория выступает как дисциплина поведения работников. Обеспечительная функция норм трудового законодательства призвана урегулировать три взаимосвязанные стороны поведения работника: а) по отношению к работодателю и его администрации; б) по отношению к трудовому коллективу; в) по отношению к государству. И во всех этих сторонах поведения работник выступает как объект, обязанный соблюдать трудовую дисциплину. Тем более, что одна из основных обязанностей работника-это обязанность блюсти дисциплину труда (трудовую дисциплину). Нарушение работником трудовой дисциплины влечет применение к нему мер дисциплинарного взыскания в порядке, установленном КЗоТ РФ, поскольку работник совершает дисциплинарный проступок. Действие (бездействие) работника является дисциплинарным проступком лишь при одновременном наличии следующих трех условий: а) если действие (бездействие) является противоправным (противоправным считается действие или бездействие, нарушающее требования закона или подзаконных актов, устанавливающих трудовые обязанности работника); б) если противоправное действие (бездействие) является виновным, т. е. совершено умышлено или по неосторожности; в) если не исполнена именно трудовая обязанность, т. е. обязанность, вытекающая из данного правонарушения (например, опоздание на работу, прогул, отказ от перемещения по работе и т. д.). Исходя из вышеизложенных трех условий, квалифицирующих дисциплинарный проступок, я выражу свое мнение: теоретически можно привлечь работника к дисциплинарной ответственности за нецензурную брань на рабочем месте, но юридически это будет выглядеть очень шатко.

Хочу, если вам это интересно, чтобы вы ознакомились с извлечением из определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РСФСР от 01.02.1985 г., по делу о восстановлении на работе лица, уволенного за появление в нетрезвом состоянии и нецензурную брань в присутствии сотрудников. Вот текст: "З. обратился в суд с иском к техническому училищу о восстановлении на работе в качестве преподавателя спецдисциплины, ссылаясь на то, что незаконно уволен с работы по п. 3 ч. 1 ст. 254 КЗоТ РСФСР, поскольку никакого аморального проступка, несовместимого с характером его работы, он не совершал. Железнодорожный районный народный суд г. Воронежа в иске отказал. Судебная коллегия по гражданским делам Воронежского областного суда это решение оставила без изменения. Постановлением президиума Воронежского областного суда оставлен без удовлетворения протест заместителя Председателя Верховного Суда РСФСР об отмене судебных постановлений. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РСФСР удовлетворила протест

заместителя Председателя Верховного Суда РСФСР об отмене судебных постановлений в связи с неисследованностью материалов дела и направила дело на новое рассмотрение, указав следующее. Исходя из содержания приказа об увольнении, З. вменялись в вину появление в нетрезвом состоянии в училище и нецензурная брань в присутствии сотрудников. Когда и при каких обстоятельствах совершены указанные поступки, в приказе не оговорено.

В представлении в профсоюзный комитет с просьбой дать согласие на

увольнение З. администрация указала, что 11 июля 1984 г. в

бухгалтерии училища З. в нетрезвом состоянии в присутствии

работников бухгалтерии оскорблял помощника директора по

административно-хозяйственной части, позже вел себя грубо в кабинете

заместителя директора. Давая согласие на увольнение, профсоюзный

комитет училища имел в виду эти обстоятельства.

Народный суд признал упомянутые факты установленными и признал,

что они давали администрации основание для увольнения З. с

преподавательской работы.

В обоснование своих выводов народный суд сослался на показания

свидетелей П. и Б., которые вместе с заместителем директора К.

составляли акт о недостойном поведении истца. Однако приведенные в

решении мотивы и доказательства неубедительны.

По объяснению истца, 11 июля 1984 г. он действительно находился в

училище, разговаривал с помощником директора В., но брани в его

адрес не допускал, был трезв. Допрошенный в качестве свидетеля В.

отрицал оскорбления в свой адрес и не подтвердил, что З. находился в

нетрезвом состоянии. Не подтвердила этих обстоятельств и работница

бухгалтерии Д., от имени которой была составлена докладная записка о

том, что истец допускал оскорбления В.

Д. отрицала в судебном заседании составление докладной записки.

Ее подпись на докладной записке, как и главного бухгалтера,

зачеркнута. Кем составлена докладная и соответствует ли она

действительности, судом не проверено.

Народный суд отверг показания Д. и В. по тем мотивам, что они

якобы не были свидетелями событий 11 июля 1984 г., однако этот вывод

не соответствует содержанию показаний названных свидетелей в

судебном заседании.

Допрошенные по делу в качестве свидетелей учащиеся училища не

подтвердили фактов неправильного поведения З., хотя администрация и

ссылались на их присутствие при упомянутых событиях. В решении же

утверждается, что этим свидетелям ничего не известно.

В обоснование вывода об отказе в иске в решении приводятся ссылки

на показания других свидетелей. Однако из материалов дела видно, что

очевидцами событий 11 июля 1984 г. эти лица не были. Как указал суд,

оснований для сомнений в объективности показаний свидетелей П. и Б.

и объяснений представителя ответчика К., издавшего приказ об

увольнении истца, не имеется, поскольку сам истец якобы не указывал

на наличие конфликта с ними. Между тем в ходе судебного

разбирательства и в последующих жалобах истец утверждал, что именно

с этими лицами у него сложились неприязненные отношения, вызванные

тем, что и. о. директора К., старший мастер Б. и другие руководители

преследовали его за попытку вскрыть злоупотребления в училище. По

словам З., его обращения по этому поводу в профком и партбюро

училища не были рассмотрены под воздействием указанных лиц, в связи

с чем он вынужден был обратится в органы внутренних дел,

прокуратуру, областное управление профессионально-технического

образования. Однако народный суд не проверил этих доводов истца, не

истребовал соответствующие документы, хотя обязан был это сделать,

учитывая разъяснения, данные в п. 4 постановления Пленума Верховного

Суда СССР от 29 августа 1980 г. "О применении судами

законодательства об ответственности должностных лиц за нарушение

порядка рассмотрения предложений, заявлений, жалоб граждан и

преследование