Кто прав в споре о приватизации квартиры Гусева после его смерти - жилищный орган или наследница Мельникова?

Гражданин Гусев подал заявление в жилищный орган на приватизацию занимаемой им по договору жилищного найма двухкомнатной квартиры. Оформление документов затянулось, а вскоре Гусевскончался. Все свое имущество Гусев завещал своей ученице Мельниковой. Вступив в права наследования, Мельникова обратилась в жилищный орган для переоформления прав на квартиру. Мельниковой ответили, что, поскольку документы на приватизацию не были оформлены, право собственности у Гусева на квартиру не возникло. Претендовать же на получение квартиры в пользование по договору найма Мельникова не вправе. Мельникова предъявила в суде иск об обязании жилищного органа исполнить обязанности по договору приватизации, заключенному с гражданином Гусевым, обосновывая свое требование тем, что, будучи единственной наследницей, она является правопреемником Гусева по всем заключенным им договорам. Представитель жилищного органа утверждал, что договор приватизации жилого помещения не относится к числу гражданско-правовых договоров, поскольку он основан не на равенстве сторон, а на административном подчинении одной стороны другой. К административным же правоотношениям правила о наследственном правопреемстве не применяются. Кто прав в данном споре?