Я просила их установить справедливость и ответить на мой вопрос, за что убили моего сына и почему за это никто не наказан?

МИИИм КолокольцевуВ. А гр. Ярошенко Е.Т., адрес: г. Орел, пер Ягодный 8, кв. 65. История гибели моего сына - Ярошенко Александра Викторовича. Трагические события последовали 5 марта, когда возвращаясь из магазина, мой сын споткнулся и упал в силу того, что имел нарушение вестибулярного аппарата после перенесенной 12 лет назад операции по поводу удаления опухоли правой височной доли мозга, ударился и, пытаясь встать, потерял пространственное восприятие, что являлось, возможно, признаком сотрясения мозга, это состояние усугублялось наличием послеоперационной кисты. Его забрала скорая медицинская помощь около его дома в Медведково ул. Широкая 10, корп. 1. Врачи скорой помощи поставили диагноз: инсульт? Это было в 21 час 40 минут, его повезли в ГКБ№5 г. Москвы. В таких случаях по всем правилам медицины производится срочное обследование и назначается лечение, на этот счет имеются закон о порядке оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «нейрохирургия» утвержденного приказом Минздрава РФ от 07.11.2012 г№ 931 н, стандарта медицинской помощи при внутричерепной травме, утвержденного приказом Минздрава Р.Ф от 07.11.2012 г №635 н. Но эти законы были писаны не для тех, кто должен был оказать в ту ночь помощь моему сыну. Они разглядели в имеющихся симптомах расстройство психики и начали принуждать беспомощного человека к написанию информированного согласия на лечение, вернее, на свою смерть, т.к согласно ст. 20 ФЗ№ 323, больному объясняют перед этим, куда и зачем его госпитализируют. При этом главврач психбольницы №4 им. Ганнушкина г. Москвы Нарышкин А.В. мне напишет, что он имел спутанное сознание. Тогда возникает вопрос, на основании каких законов действовали палачи в белых халатах, используя беспомощность человека? Его привезли не в гестапо, а в медицинское учреждение где должны были разобраться, чем вызваны нарушения сознания и потери пространственного восприятия. Эти симптомы характерны как для черепно-мозговых травм, так и острого нарушения кровообращения головного мозга. В 18 часов 5 марта я разговаривала с сыном по телефону и никаких признаков психического расстройства не было и их не было никогда, у сына была 2 рабочая группа инвалидности ( (был хирургом) он много раз проходил МСЭК и не страдал эпилепсией, о которой якобы поведал. Когда я читаю слова Нарышкина в оправдание преступных действий, что больной поступил с диагнозом «болезненное состояние», что у него не было телефона, (как будто там должен быть написан диагноз), ложь о какой-то череде краниопластик, которые он якобы перенес, возникает вопрос об адекватности написавшего мне это письмо. А если бы даже перенес, тем более, должны были знать симптоматику поражения правой височной доли мозга и об адекватности применения какого-то ни было лечения, особенно применения психотропов. Я узнала от главврача ГКБ№5 ГайнулинаШ. М., что ему вводили реланиум, хотя Нарышкин это отрицает. Он пишет мне, что его лечили в психбольнице в соответствии со стандартами медпомощи, а лечили с каким диагнозом? У нас теперь ЧМТ лечат со стандартами психиатрии? Его не лечили, его убивали две клинические больницы, где не нашлось ни одного умного врача, убивали с особой жестокостью. Пославшие моего сына на смерть знали, что нарушают 29 статью закона о психиатрической помощи, нарушают требования ст. 18 ФЗ от 21.11.2011№323-ФЗ» Об основах охраны здоровья граждан Р.Ф», ст.20 этого закона. Знали, но нарушали их, получается, что действовали умышленно. Несколько часов человек находится в приемном покое без помощи, хотя диагноз, с которым его доставила скорая помощь, имеет строгие временные рамки, примерно 3 часа, когда от своевременно начатого лечения зависит будущее состояние здоровья. Его отказываются обследовать, после смерти допишут в историю болезни, что сделали обследование на КТ, это ложь. Незаконно перевозят в психбольницу, делают инъекцию препаратов из группы психотропов, которые ему были категорически противопоказаны, т.к. вызывали потерю сознания. Потом он идет в туалет, теряет сознание, ударяется головой о каменный пол и получает уже другую, смертельную черепно-мозговую травму. Там его находят без сознания и без дыхания с диагнозом: субдуральная гематома затылочной области мозга. Недавно я узнала другие подробности из присланного мне ответа того же «расследователя» Преображенского ОМВД г. Москвы, лейтенанта Сиркина, что больной без сознания и без дыхания провел без помощи с момента падения 12 часов, а в общей сложности без помощи - около 15 часов, хотя Нарышкин утверждает, что его утром перевезли в нейрореанимацию ГКБ №5. (со слов Сиркина –в 15 часов 6 марта) Утверждение главного врача о том, что больного якобы сопровождала санитарка не может быть правдой, так как он, судя по его же высказыванию, был на ногах и ходил по отделению. И ударился он не височной областью, т.к. локализация гематомы в затылочной области не соответствует этому. Кроме того, у него имелись телесные повреждения, которые можно получить только при падении лицом вниз; кровоизлияние под ноготь большого пальца правой ноги, большая ссадина в области правой скуловой области и глубокая рана в области правой брови и верхнего века, хотя в истории болезни пишут о какой-то ссадине на голове, разве кандидаты наук не знают, что в истории болезни должны указываться характер телесных повреждений и локализация? Полагаю, что эти повреждения были получены при первом падении около дома. Как специалисту в этой области мне известно, что такая рана долго и обильно кровоточит и не видеть этого не могли те, кто его якобы сопровождали до кровати. Да и сопровождать не могли, потому что при такой травме человек моментально впадает в кому и его можно только донести до кровати. Когда мы стали искать сына и позвонили в справочную службу скорой помощи, (это было 6 марта, а в ночь на 5 он оставался дома один) нам сказали, что он был найден на улице, помещен в психбольницу, где ему сделали успокаивающий укол, (зачем его успокаивали, если при данной патологии имеет место противоположная реакция - заторможенность?) после чего нашли в туалете больницы в крайне тяжелом состоянии, перетащили на кровать, после чего «он ни на что не жаловался», пролежал до 15 часов и к нему никто не подходил.. А потом его перевезли снова в ГКБ№5., где он 3,5 месяца умирал от сепсиса, который осложнил основное заболевание, потому что забыли обработать и наложить швы на глубокую рану на лице, которую он получил при падении и которая была инфицирована в туалете, затем 12 дней в реанимации забывают вскрыть ногтевой панариций на среднем пальце правой руки и делают это после моего вмешательства, хотя каждый врач должен знать, что у тяжелых больных особенно в реанимации, наличие гнойной инфекции является источником пневмонии и сепсиса. Потом я прошу чиновников городского здравоохранения пригласить специалистов, имеющих опыт лечения сепсиса, но мне отказывают, говорят, что все анализы в пределах нормы. Жена отвезла анализы в независимую лабораторию на предмет определения иммунного статуса, они показывали иммунодефицит и наличие в крови 2 млн эритроцитов. Мы их получили уже после смерти, сын умер 20 июня. История поступления моего сына в больницу тщательно скрывалась. Мне потребовалось два месяца, чтобы восстановить картину случившегося. Две больницы - №4 Психиатрическая им. Ганнушкина и ГКБ №5 Москвы, Станция Скорой и НМП и все, кто имел отношение к этому преступлению, а также ОМВД России по району Преображенское г. Москвы, узнав, что родственники врачи, вступают в сговор чтоб не давать никаких справок о месте и времени случившегося, прикрываясь ст.13 ФЗ№323 о «медицинской тайне», хотя вопрос о том, где, во сколько и при каких обстоятельствах скорая помощь забрала сына в больницу не является врачебной тайной. Эти данные должны быть предоставлены родственникам, в законе №323-ФЗ есть статья о правах пациента или его представителя и согласно ст.42 УПК, родственники имеют право представлять интересы пострадавшего, который находится без сознания. Нам лгут что его нашли «где-то» на улице, с психическим расстройством, в районе Преображенской площади, хотя в истории болезни всегда врач записывает дату, время, место, где забрала скорая помощь и диагноз поступившего в больницу. При этом рассказывают об эпилепсии, которой у него не было. Являясь врачом с огромным опытом, я понимала, что совершено преступление. Он не мог оказаться в том районе, где его якобы нашли, жил далеко от этого места. Когда на адрес сына поступили два постановления ОМВД по району Преображенское об отказе в возбуждении уголовного дела по факту получения им телесных повреждений за подписью начальника Каверина А.М., у меня возникло много вопросов. Если поступил такой материал в ОМВД, из больницы, то там должно быть написано, где человек получил телесные повреждения и какие, более того, 7 марта, когда он был передан, двум больницам, было известно, что произошло. Но они заметали следы, подключив полицию, которая инсценирует попытки узнать якобы, где он получил телесные повреждения. В постановлении Каверина А.М. об этом ничего не говорится, а говорится о том, что 06.03. 2014 в Психиатрическую больницу№4 был доставлен мой сын-Ярошенко А.В. Это фальсификация, о н был доставлен скорой помощью в ГКБ №5, именно по назначению и не 6 марта а 5 марта, и не с психическим расстройством а с подозрением на острое нарушение мозгового кровообращения, эти данные записаны в журнале выезда работников скорой помощи, с которыми я связалась 23 апреля, видно их забыли предупредить о «врачебной тайне». Это говорит о том, что никакой проверки не проводилось, совершались действия направленные на сокрытие преступления. Начальник Каверин А.М. должен знать, если имеет случай получения тяжкого вреда здоровью, то заводится согласно ст. 121 УПК уголовное производство. О тяжком вреде говорили диагноз и нахождение больного в тяжелейшем состоянии на аппарате ИВЛ в нейрореанимации, потом в палате интенсивной терапии нейрохирургического отделения. Кроме того, утверждение ст. лейтенанта Сиркина Р.С. о том, что не могли найти родственников пострадавшего, говорит о том, что их не хотели найти т.к. родственники все 3,5 месяца были у постели больного, а больной находился в ГКБ №5, которая находится там, где и ОМВД по району Преображенское. Если не могли, то почему не передали через лечащих врачей приглашение посетить ОМВД по району Преображенское? И почему Сиркин Р.С. не поинтересовался при второй проверке, а какова же судьба человека находившегося в реанимации? Из постановлений Каверина А.М. следует, что материал по факту получения моим сыном телесных повреждений был получен 7 марта, когда уже было известно тем, кто определял моего сына в психбольницу, что он поступил на своих ногах, что следует из объяснений НарышкинаА. В. а потом оказался в нейрореанимации в тяжелейшем состоянии. Зав. нейрореанимацией Тагиров И. объяснял 6 марта жене сына, что состояние крайне тяжелое, потому что он не знает, сколько он «там валялся» . 17 марта я с ним тоже беседовала, просила объяснить, какой препарат вводили в психбольнице, на что он мне ответил встречным вопросом, откуда я это знаю и отказался отвечать. Почему же ст. лейтенант Сиркин Р.С. не поговорил с ним? Но я думаю что поговорил. Только все соучастники этого преступления были уверены в том, что родственники ничего не узнают об обстоятельствах произошедшего, они глумились над матерью, предлагая ей взять доверенность у человека, (Главный врач Московской скорой помощи Фетисов) которого они убили, шли отписки, которые подтверждают это. Но все родственники врачи, понимали, что за «медицинской тайной» скрывается медицинское преступление. 10 июля этого года я обжаловала два постановления начальника ОМВД по району Преображенское г.Москвы Каверина А.М. от 07. 03. 2014 (КУСП№3924) и от 02.06. 2014 (КУСП №3924/1016) об отказе возбудить уголовного дело по факту получения моим сыном тяжких телесных повреждений, т.к отсутствует состав,0. об отказе в возбуждении уголовного депмоим сы прокурору Преображенской межрайонной прокуратуры г. Москвы Штырову В.Ю. с предоставлением всех имеющихся у меня документов, подтверждающих факты противоправных действий медработников двух больниц, это подтвердил и Росздравнадзор по Москве, правда, с лукавой припиской, что проведена документарная проверка психбольницы и нарушений не выявлено, но почему-то отсутствует объяснение факта незаконного помещения человека в психиатрический стационар, где он получает смертельную ЧМТ, которая привела к его гибели. А нарушение вышеуказанных законов, которые привели к гибели-это не состав? В своем заявлении просила возбудить уголовное дело по фактам оставления больного в опасности, ст 125 УК, незаконного помещения в психбольницу, нанесения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть ст 128 УК. В нарушение Закона о Прокуратуре ст.ст 1,2,10.2 за 8 месяцев, когда я послала три обращения на имя Штырова В.Ю., ответа не последовало. Они были получены прокурором Штыровым В.Ю., после первого обращения мне подтвердили по телефону из канцелярии, что моему заявлению присвоен №23148, что им занимается Белов Антон Николаевич и больше ответов нет. Я обращалась к господину Колокольцеву В.А., ответа не последовало. Совершено чудовищное уголовное преступление - гибель здорового человека который получил смертельную травму в медицинском учреждении, где согласно Конституции РФ и всех законов ему обязаны были оказать медицинскую помощь, обследовать, но вместо этого его подвергают пыткам (инвалида), доведя до смерти. И никто за это не отвечает, потому что срабатывает феномен корпоративного преступного братства органов здравоохранения и всех звеньев нашей правоохранительной системы. Разве такие полицейские как Каверин имеют право представлять правоохранительные органы, по ним люди судят о наших органах правопорядка, сколько уже написано о беспределе в их рядах. Я просила их установить справедливость и ответить на мой вопрос, за что убили моего сына и почему за это никто не наказан? Я его задавала много раз представителям Московского здравоохранения, Минздрава России, Правительству Москвы, но они делают вид что не понимают вопроса, все мои обращения попадают к тем кто должен по закону и в силу своих функциональных обязанностей отвечать за такую медицину, но они надеются, что их «медицинские тайны» прикроют правоохранители, у которых свои «тайны» расследования, они «не знают» как найти родственников, а когда родственники нашлись, то не хотят объяснить, почему были сфальсифицированы события той ночи, когда после пыток человек получил смертельное увечье. Я хочу закончить свое повествование, обращаясь к словам главврача психиатрической больницы №4 им. Ганнушкина Нарышкина А.В. о том, что произошел трагический инцидент. Мы с мужем отдали медицине полвека, в моей семье 6 врачей, я видела всякую медицину; нищую, но честную и грамотную, высококвалифицированную, которая спасла моего сына 12 лет назад от онкологии, но такой медицины, когда на мой вопрос о том, что произошло с сыном, врач ГКБ№5 пытаясь оправдать действия преступников, произносит слова, что мой сын все-равно бесперспективный, напомнив при этом, что у него онкология, я не встречала. По-моему, эти слова отражают всю суть современной медицины. Произошедшее не является трагическим инцидентом. Степень падения медицины такова, что убийство непрофессионализмом, преступной халатностью, циничным безразличием к больному стало нормой. Бездарное руководство, бесчеловечность, когда Министры здравоохранения Р.Ф. и Москвы перекидывают от одного к другому мои жалобы, уходя от ответа, разве это не преступление? Эта история произошла в семье врачей, зверски убили врача, а что говорить о тех, кто не знает медицины? Высшие чиновники делают все, чтоб преступление не стало достоянием гласности, им надо сохранить свои теплые и безбедные места. Статья 13 закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011№323-ФЗ стал спасательным кругом для преступников всех мастей в медицине, ее называют еще «молчание врачей». Здравоохранение погрязло в преступлениях, пожаловаться некому, правоохранители прикрывают грязную медицину и все вместе это называется коррупцией и жертвами ее становятся те, кто споткнулся на улице. Мой сын погиб, он отдал московской медицине 15 лет, не выходя из операционной, так почему великий оптимизатор Печатников Л.М. не отвечает за это и за то, что больные среляются из-за него, он ведь решением Собянина назначен ответственным за качество? В докладе на СПЧ он заявил, что у него работают такие врачи, к которым лучше не попадать, можно не вернуться домой. Мой сын не вернулся и Печатников должен за это пойти под суд. Ярошенко Е.Т.