О приговоре мирового судьи по уголовному делу.

Ru! Это событие произошло в августе прошлого, 2011 года. Суть дела. Часть дороги, которая проходит вдоль заборов двух соседствующих садовых участков, хозяевами которых являются конкретные люди, назовем их так – соседка «Х», 58-летняя женщина (далее просто «Х»), и соседка «Y», 68-летняя женщина (далее просто «Y». Этот участок дороги является частью общей дороги, окаймляющей периметр территории садового некомерческого товарищества – СНТ, и предназначен для прохода и проезда, в том числе для проезда спецтранспорт на случай чрезвычайных ситуаций. Так вот, «Х» решила, что участок дороги, который проходит вдоль её забора – её частная собственность, использовать которую можно только с её разрешания. Для подтверждения своих притязаний, на этот участок дороги «Х» положила, как шлагбаум, большой ветвистый сук от яблони, который был вырван из растушей рядом 20-летней яблони за неделю до этого проезжавшей мимо грузовой машиной. Тем временем на участке «Y» строительные рабочие приступили к реконструкции дачного домика. Как-то вечером грузовая машина привезла длиномерные доски и брусы. После разгрузки машина должна была ехать вперед. Но дорогу ей преграждал вышеназванный сук и стоявшая посредине дороги «Х», показывая всем своим видом и криками, что она умрет, а с места не двинется, и не даст никому «ехать по её земле». Вышедшая на шум «Y», оценив ситуацию, взяла яблоневый сук за его основание и развернула его так, чтобы машина смогла проехать. Грузовик уехал, и «Y», ни слова не говоря, ушла на свой участок. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но не тут-то было. Соседка «Х», оказывается, позвонила мужу, находящегося на тот момент в другом месте, и пожаловалась, что «Y» беспричинно напала на неё и нанесла побои. Муж, не ведая о том, что было на самом деле, посоветовал жене вызвать полицию и написать заявление. Что и было сделано. Вскоре приехали сотрудники местной полиции, осмотрели место происшествия, провели опрос свидетелей и понятых, которые рассказали, что никакой драки не было и что всё это домыслы «Х», склочной и безкультурной женщины. Сотрудник полиции, как положено, взял показания о случившемся и с «Х», которая представила событие в ложном свете, и на тот момент не предъявила ни одного синяка, ни одной царапины, что могли бы говорить о результате борьбы и нанесения побоев. Все это и было отражено в протоколе опроса, который «Х» собственноручно подписала. После того как все свидетели и понятые были опрошены, сотрудники полиции уехали. Уезжая, они однозначно заключили, что дело, образно говоря, не стоит выеденного яйца. Но тут они явно поспешили с выводами, так как ещё не знали ни склочного характера «Х», ни кичливости её скандального мужа. В общем, получив в местном управлении полиции отказ о возбуждении уголовного дела по статьи 116 ч. 1 УК РФ против соседки «Y» в виду отсутствия состава преступления, «Х» под диктовку мужа через пять дней строчит новое заявление. Теперь уже на имя прокурора, и уже на 2-х страницах машинописного текста, который, не проведя никакого расследования, основываясь только на заявлении «Х» и на том, что якобы не были опрошены свидетели «Х», которых изначально не было, отменяет постановление местного управления полиции и ставит свою резолюцию: возбудить уголовное дело. При этом убедительно «рекомендует» заявительнице подать заявление на имя мирового судьи. Что «Х» при активном участии мужа и составляет таковое. Теперь заявление о побоях укладывается уже на 3-х страницах машинописного текста, причем с немыслимой ложью и буйными фантазиями, и, как итог, компенсацией за моральный и физический ущерб в размере 100 000 (Сто тысяч) рублей. Более того, к заявлению на этот раз прикладываются результаты судмедэкспертизы, будто бы проведенной через 15 дней после события, а также список неизвестно откуда-то взявшихся свидетелей следов побоев. На основании заявления и приложенных к нему лжесвидетельств, мировой судья возбуждает уголовное дело и начинает судебный процесс. О чем было сообщено «Y» за 4 дня до его начала. Шел уже февраль 2012 года. То есть в течение семи месяцев после события августовского дня 2011 года, келейно, в тайне, за спиной у «Y» фабриковалось уголовное дело. Уже в процессе судебного разбирательства все свидетели со стороны обвиняемой (6 человек) еще раз подтвердили, что никакакой драки не было и что «Х» на самом деле не давала проезду грузовой машине. Ответы же судмедэкспертов вообще вызывали удивления. Указывая на «Х», судья спросил эксперта: «Знаете ли Вы эту женщину?», на что последний трижды повторил, что не знал раньше и не знает сейчас, кто она. Тогда мировой судья достал собственно акт экспертизы, дал его допрашиваемому, и тот, бегло пробежав глазами по документу, вдруг «прояснился» и ответил: «Да, это моя подпись, моё заключение. Но сейчас не помню, как это было. Прошло много времени…» Представленный суду акт повторной судмедэкспертизы, проведенной через семь месяцев по настоянию мирового судьи, был точной копией первой, точнее, ксерокопией, и по словам второго судмедэкперта она была и правда скопирована слово в слово, так как он всегда «доверял» своему коллеге. Однако мирового судью этот факт нисколько не смутил, он старался вообще не замечать многих метаморфоз, происходящих в процессе судебного разбирательства, как не учитывал он показания свидетелей, ибо с самого начала дал понять, что заявление «потерпевшей» для него – истина во благо. Вот такова была мотивация, точнее, такова была внутренняя установка у мирового судьи, который должен, как никто иной, блюсти в первую очередь Букву закона, объективно рассматривать дела, не внося в них ничего личного. Факты и только факты – правдивые, без лжи и наговоров. А фактов этих было достаточно, чтобы вообще не открывать уголовного дела. В общей сложности суд длился три с половиной месяца, и закончился в мае 2012 года. Вердикт был однозначен: признать «Y» – 68-летнюю пенсионерку, страдающую сердечными заболеваниями, виновной в преступлении по статье 116 ч. 1 УК РФ, назначив ей штраф в 5000 рублей в пользу суда и 5000 рублей в пользу пострадавшей «Х» за причинённый ей моральный ущерб. Такова вкратце эта дорожная история. И таково нынешнее местечковое правосудие, для которого не существует презумции невиновности, а из причинно-следственных связей выбираются только последствия события, игнорируя собственно причину его возникновения. Конечно, «Y» будет оспаривать приговор мирового судьи, но это, видимо, будет уже другая история. Уважаемые адвокаты! Из рассказанного выше случая, можно ли дать юридическую оценку действий правоохранительных и судейских органов? Какова перспектива этого дела? Заранее благодарим за ответ.