Временная опека при возможном ограничении прав

Нужна платная консультация за 500-1000 руб с юристом, знающим нюансы работы с опекой и имеющий опыт судов с ней Дело началось с того что семья Кличко получили с мужем заключения и нашли Сашу Кузнецова на сайте Федеральной базы детей. Рассказывает приемная мама Александра Кличко. Он был на этом сайте. Мы позвонили по нему, нам сказали, что ребёнок занят: то ли выдано направление, то ли подписано согласие. Я на всякий случай отправила письменный запрос. По письменному запросу мне приходит, что ребёнок свободен и на него не выдано направление. Спустя какое-то время мне пришёл ответ. Потом я позвонила и сказала, что ребёнок свободен от вашего регионального оператора. Они записали меня. Мы приехали, встали на учёт, получили направление, познакомились с ребёнком по видеосвязи, ознакомились с диагнозами, нас всё устроило. Диагнозы все лечились и так далее. На следующий день мы пошли писать согласие, эта опека которая на улице К****** (Городское управление) . Нас долго пытались отговорить мол:"Мама болеет и так далее, готовы ли вы на всё?" Да, готовы, мы знали на что способна опека. Написали согласие, нас на час выгнали в коридор. После этого они пришли, пригласили нас в кабинет и сказали что мы не можем отдать вам этого ребёнка, потому что этот ребёнок не подлежит устройству в семью. Мы были немного шокированы, то есть муж мой, который до последнего не верил на что может пойти опека, просто сидел с огромными глазами. После этого я начала ругаться, записывать на видео, на диктофон, нас попросили выйти в коридор. И тут я вспомнила что не сфотографировала согласие. Зашла в кабинет, попросила согласие. На что женщина, работник опеки спросила:"Какое согласие?" под дурочку прикинулась, типа мы не писали согласие. Я начала снимать, ругаться, она делала вид, что ищет моё согласие. Опять попросила выйти нас в коридор. Я вышла в коридор, через 5 минут она выглянул и сказала, что нашла моё согласие. Человек, работник Госорганов куда-то положил бумажку, документ. Они вышли на обед, мы быстро поехали в детский дом писать согласие на направление на ребёнка, написали согласие на направление в детском доме, вернулись в опеку написать заявление на назначение нас опекунами и написали отказ от медицины, потому что мы понимали, что даже если они дадут нам согласие, то они отсрочат отдачу ребёнка нам в связи с карантином в детском доме и прохождение медкомиссии. На прохождение медкомиссии перед передачей под опеку уходит 2 недели, а когда закончится карантин неизвестно. В общем должен был пройти карантин и 2 недели на медкомиссию-это бесконечность, поэтому мы написали заявление, правильно составленное юристом с указанием законов и так далее далее. Мы уехали в Тверь, ждали 10 рабочих дней, вышли на связь с мамой, объяснили маме нашу позицию, что мы хотим взять этого малыша. Мама сначала не соглашалась на усыновление, потом когда нам пришёл отказ из опеки, фактически ребёнок должен был оставаться в детском доме. Мама согласилась написать заявление на опеку. В этот день нам сказали по телефону отказ и на следующий день мама поехала в опеку по месту жительства и написала заявление на назначение нас опекунами её ребенка. Через день-два мы были уже в Туле, нам сделали документы и мы забрали ребёнка. Приехали в Тверь, пошли ставить ребёнка на учёт в опеку своего района. Когда мы уезжали с Тулы, нам отдали дело ребёнка, чтобы мы передали его в свою опеку. Начальница, открыв это дело очень сильно ругалась, что дело не было прошито, что всё было очень безобразно, как они вообще могли отдать нам ребёнка без статуса. Я объясняла, что ребёнок находится у нас по заявлению матери, есть у него статус или нет, это к ребёнку сейчас не имеет никакого отношения, потому что ребёнок у нас по заявлению матери. За эти два месяца в любом случае должен пройти суд, судья уже решит ограничат маму в правах или не ограничат. То есть заявление матери даёт право ребёнку ожидать решение суда не в детском доме, а в семье. Диктофонная запись разговора с начальником та запись, когда я принесла ей пакет документов, дело ребёнка, прилагается, у Валентини есть запись 25 минутная. Люди не слышат, того что ребёнок находится у нас по заявлению мамы. Они просто твердят, что: "Как вам могли отдать ребёнка без статуса? Как он вообще попал в Федеральную базу и тд?" Возможно, ребёнок без статуса не должен был попасть в Федеральную базу, но раз так случилось, региональный оператор ошибся, и ребёнок уже в семье, отталкиваться от этого опека не хочет. Я пишу заявление о постановке ребёнка на учёт и объясняю начальнице, что мама идёт на контакт и она согласна на то, чтобы малыш остался у нас. Далее начальница умирает очень скоропостижно. Она попросила у меня, чтобы мама написала заявление на усыновление, она была готова нам помочь если будет это заявление. Начальница умирает. Валентина пишет нам заявление на усыновление. Я прихожу с этим заявлением в свою опеку, в понедельник они делают копию. Сказали, что должны проконсультироваться с судом по поводу этого заявления, то есть они вообще это в первый раз такое видят. Сказали позвонить в четверг. Я позвонила в четверг, мне говорят: "Приходите лично" Я говорю:"Когда лично? У вас только в понедельник и в четверг приём!" Идёт оттягивание времени. Завтра понедельник, я иду на приём в 2 часа, они должны собрать какую-то комиссию: новый начальник опеки, начальник юридического отдела, специалист который ведёт сейчас наше дело и вот я подойду. В общем мы должны с ними что-то решить по поводу чего, по поводу того, что 5 апреля будет суд, что будет дальше. То есть если суд снимает ограничение родительских прав с матери, Валентина пишет нам доверенность, и мы спокойно занимаемся усыновлением, не касаясь опеки. Если же суд не снимает ограничение в правах будет ограничение, то мне как раз нужно будет решить завтра с опекой этот вопрос, что будет дальше, после суда. То есть дадут они мне опеку над ребёнком, не дадут, собираются ли они вообще со мной взаимодействовать, не собираются. В нашем последнем разговоре в пятницу они мне твердили, то что:"Чем вы вообще думали когда везли ребёнка с Тулы без статуса? Как мы будем возвращать его в Тулу?" не слыша того, что суд 5 апреля. "У нас нету никаких документо. Почему мы вам должны верить?" и так далее.