Следствие по ст. 159.6

Уважаемый адвокат, у моего мужа следующая ситуация: В начале июля 2012 года мой муж был задержан по подозрению в совершении преступлений предусмотренных ст. 159 ч. 3 УК РФ (квалифицируещие признаки: группа лиц по предварительному сговору, крупный размер ущерба). В качестве меры присечения было избрано заключение под стражу. Преступления связаны с хищением денежных средств путем неправомерного доступа к охраняемой законом компьютерной информации. В установленный законом срок мужу было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159. Муж вину в совершении преступлений признал, заключил со следствием досудебное соглашение о сотрудничестве. В рамках заключенного соглашения муж обязался признать свою вину по предъявленному ему обвинению, сообщить о технических способах совершения хищений и о неизвестных следствию эпизодах преступной деятельности, в которых он принимал участие. На протяжении пяти месяцев с момента заключения под стражу, муж ежедневно, практически во все будние дни давал показания, детально излагая известные ему обстоятельства хищений. Следователь утром оставляла мужу ноутбук и он сам печатал показания, следователь же занималась своими делами, возвращаясь вечером, для того чтобы ноутбук забрать. Всего было составлено более тысячи страниц протокола допроса мужа. В декабре, после вступления в законную силу 207-фз, преступления, совершенные мужем попали под квалификацию ст. 159.6 ч.3, т.е. преступлению средней тяжести. В этом случае предельный срок содержания мужа под стражей на этапе предварительного следствия не мог составлять более 6 месяцев и истекал в начале января 2013 года. Мой муж сказал следователю о необходимости переквалификации его действий исходя из положений Федерального закона от 29.11.2012 N 207-ФЗ, ст. 10 Уголовного кодекса РФ и ст. 54 ч.2 Конституции РФ. Буквально через несколько дней, следователь перепредъявила мужу обвинение по ст. 159.6 ч.4. Квалифицирующим признаком было указано совершение преступлений в составе организованной преступной группы. Муж обвинение признал частично, указав, что с фактическими обстаятельствами согласен, однако категорически не согласен с квалификацией. Дело в том, что мой муж не принимал участия в объективной стороне совершения преступлений. Он размещал объявления на интернет-форумах с предложением услуг по обналичиванию денежных переводов и средств, зачисленных на лицевые счета операторов мобильной связи. Разные хакеры обращались к нему, отправляли на предоставленные мужем сим-карты, а также на данные предоставленных мужем лиц похищенные денежные средства. Муж средства обналичивал и, за вычетом 20% за свои услуги, отправлял в указанной хакерами форме им деньги. О методах совершения хищений, источнике средств, месте и времени совершения преступлений, муж никогда заранее не знал, заранее договоренностей с оторавителями не имел, хотя знал, что средства похищеные. Поэтому речь об ОПГ просто абсурдна. Данная квалификация произведена исключительно с целью продлить содержание мужа под стражей (т.к. ст.159.6 ч.4, в отличие от ст. 159.6 ч.3 относится к категории тяжких преступлений и предельный срок содержания под стражей в этом случае составляет 12 мес, а не 6.), причем следователь практически не скрывает причины такой квалификации. Вопросы следующие: 1. Можно ли каким либо образом заставить следователя исключить необоснованный квалификационный признак организованная приступная группа и переквалифицировать деяния по ч.3 ст. 159.6. 2. Следователь постоянно говорит мужу о том, что с ним будет расторгнуто досудебное соглашение со следствием, ввиду того что он не признает полностью свою вину по новому обвинению. На мой взгляд, это противоречит здравому смыслу, т.к. все условия соглашения моим мужем выполнены, по той части статьи, которая указана в соглашении обвинение он признает. В самом ли деле для сохранения досудебного соглашения необходимо признавать любое предъявленное обвинение? 3. Насколько я понимаю, следователь не успеет окончить предварительное следствие до июля этого года, т. е. до истечения 12 месяцев с момента заключения мужа под стражу. Сможет ли следователь выделить часть эпизодов из обвинения в отдельное производство и передать эту часть эпизодов в суд, продолжая следствие по оставшимся. На мой взгляд это противоречит основным целям уголовного преследования, т.к. мой муж по своей инициативе сообщал следствию об эпизодах, в рамках обязательств, принятых им при заключении досудебного соглашения. Выделение в отдельное производство эпизодов преступной деятельности о которых сообщил мой муж в рамках досудебного соглашения, ухудшит положение мужа, что противоречит принципу справедливости уголовного преследования. Каким образом следователь может выделить эпизоды и как этому противостоять?