И российская запись F.из 90-х в Америке не всплывет?

Конечно же шанс есть, но он не гарантирован, и строить стратегию на полном сокрытии — рискованно. Сама по себе старая российская запись из 90-х вряд ли автоматически попадёт в базы американских авиационных властей (FAA). У них нет прямого канала для сверки медицинских карт из других стран просто так. Но это не значит, что риск нулевой. Проблема в другом: когда вы начнёте проходить американскую процедуру получения медицинской сертификации пилота (нужно будет заполнять формы FAA, например Form 8500-8), вас попросят раскрыть историю психического здоровья. Если вы напишете «нет», а позже выяснится, что диагноз был (например, кто-то из врачей в США заметит нестыковку в анамнезе или получит доступ к каким-то данным), это будет расценено как фальсификация. А за это действительно могут аннулировать сертификат, а в отдельных случаях — привлечь к ответственности. То есть риск не в том, что диагноз «всплывёт» сам по себе, а в том, что нестыковка возникнет в процессе проверки, когда вы сами будете обязаны предоставить правдивый ответ. Полагаться на то, что если вы не будете лечиться и не будете обращаться за помощью в США, то проблем не возникнет, — опасно. Авиационные власти (и конкретные врачи — Aviation Medical Examiners, AME) оценивают не только наличие диагноза в прошлом, но текущее функциональное состояние. Их интересует: можете ли вы безопасно выполнять обязанности пилота сейчас? Есть ли у вас симптомы, которые могут помешать в критический момент? Если у AME возникнут подозрения (даже без формального диагноза в американской карте), он может запросить дополнительные оценки — психологическую, психиатрическую, тесты на когнитивные функции. И если в ходе такой углублённой проверки проявятся проблемы, связанные с тем самым старым диагнозом, это станет основанием для отказа или для введения ограничений (например, программа Special Issuance с регулярным мониторингом). То есть сокрытие не решает проблему, а лишь откладывает момент, когда она может всплыть в самый неподходящий момент. Более продуктивный подход — честно обсудить стуацию с авиационным врачом (AME). Принесите с собой документы из российской клиники (если они сохранились) — это покажет прозрачность. Врач оценит, как давно был диагноз, как протекало состояние, было ли лечение, достигнута ли ремиссия, и как это влияет на ваши текущие когнитивные и эмоциональные способности. В некоторых случаях, если есть документально подтверждённая стойкая ремиссия и стабильное состояние, FAA может рассмотреть вопрос о выдаче сертификата — иногда через процедуру Special Issuance (с определёнными условиями и регулярным контролем). Имейте ввиду, что FAA в таких вопросах смотрит на функциональность, а не только на сам факт диагноза в прошлом. В общем, попытка полностью скрыть прошлое — это ловушка: она создаёт риск серьёзного конфликта, когда нестыковка всё равно вскроется. А открытый диалог с профильным специалистом даёт шанс разобраться в ситуации и найти легальный путь, если состояние это позволяет. Советую начать с консультации у AME — он даст самую точную оценку именно вашего случая.