Следователь использовал прием психического воздействия при допросе подозреваемого - правомерно ли это?

В качестве подозреваемого по делу об изнасиловании несовершеннолетней Т. был задержан Артамонов. На первом допросе он полностью отрицал факт совершения преступления. К началу второго допроса был произведен осмотр места происшествия (садовый домик семьи потерпевшей), в ходе которого была изъята часть обоев со следами ножевых проколов. По показаниям потерпевшей, в процессе совершения преступления насильник угрожал ей ножом, при этом ударял им в стену. Т. подробно описала признаки этого ножа. Второй допрос Артамонова начался с выяснения его биографии. При этом не затрагивались обстоятельства совершения преступления. На столе следователя среди других предметов и канцелярских принадлежностей лежал нож, похожий на тот, который был у насильника. Беседуя с подозреваемым, следователь стал затачивать этим ножом карандаш. Артамонов сразу же насторожился и спросил: «Что это у вас за нож?» Следователь ответил: «Разве вы не узнаете?» Артамонов сказал: «Узнаю, а как вы его нашли?» В свою очередь следователь задал вопрос: «А что, разве его невозможно найти?» Допрашиваемый лишь сказал: «Значит, нашли…» - и дал подробные показания о том, как он совершил преступление и где затем спрятал нож. Впоследствии из-под пески в доме Артамонова был изъят спрятанный им нож. Правомерен ли примененный следователем прием психического воздействия?