В результате операцию сделали на второй руке как наиболее болевшей - вставили пластину, освободили нерв.

Я - руководитель общественной организации, работаю на основании контракта, зарплата меньше минимальной, но с моего согласия. 21.02.2011 в соответствии с планом мероприятий нашей организации встречала представителя общероссийской социальной программы из другого города для проведения наших мероприятий. Мы приехали в аэропорт на автомобиле, поскольку было очень рано и был сильный гололед. Возле здания аэропорта лед блестел, как зеркало. Опасаясь проблем по этой причине, я специально подыскала безопасный маршрут от автомобиля до зала прилета. Прибывший партер благополучно миновал опасный участок, а я, двигаясь за ним, все-таки поскользнулась и сломала правую руку. В этот же день были составлены все требуемые документы о несчастном случае на производстве и в ближайшие дни переданы в ФСС. На второй день после перелома рука начала болеть и болит до сих пор. В ходе обследования через 3 месяца после травмы врачи, которых я нашла самостоятельно (городской травматолог и завобделением неврологии горбольницы) поставили диагноз о повреждении 2 нервов в сломанной руке и еще через 4 месяца выписали на работу с диагнозом постравматической невропатии. В это время уже начались проблемы с осложнениями из-за используемых лекарств. Далее через несколько дней снова открыли больничный и так продолжается до сих пор. Лекарства, которыми врачи пытались снять сильные боли в руке, привели к лекарственной аллергии, к такому нарушению походки, что я стала падать на ходу. Врачи ругались, что так не бывает, но начала болеть здоровая рука, требовали, чтоб я ходила нормально, словно это зависело от моего мнения. В марте 2012 г. после моих долгих уговоров направить меня на комиссию для определения степени утраты трудоспособности из-за травмы, меня направили на комиссию, но - для определения общего заболевания, о травме вообще не велось речи. Поиски медицинской помощи надлежащего качества в конце концов довели меня до отделения травмы кисти в горбольнице, где мне объяснили необходимость операции с применением высоких технологий. Пока шло обследование для операции, у меня началась лекарственная аллергия в виде отека Квинке, крапивницы и т.п. до одышки. Поликлиника замяла обследование, продолжая ругаться и назначать новые лекарства. Закончилось это новым переломом 01.02.2013, об опасности чего предупреждали ревматологи письменно еще осенью 2011 г. Поликлиника сразу подобрела, но квота на операцию была упущена. Пришлось ждать новой 13 месяцев. Поскольку поликлиника взяла курс на новую волокиту с обследованием для операции, то почти все необходимые для операции обследования я прошла платно. В результате операцию сделали на второй руке как наиболее болевшей - вставили пластину, освободили нерв. Поликлиника подобрела, но мне легче не стало. Закончился послеоперационный период, операция действительно существенно облегчила боли, то тон продолжает задавать первая рука и лекарственная аллергия едва ли не на все лекарства. Найдя в государственной системе здравоохранения нормальных врачей, я все-таки получила необходимую помощь, чтобы хоть немного уменьшить боли и дожить до новой операции. В ходе такого лечения к настоящему времени у меня констатировано стойкое нарушение функций всех суставов и позвоночника, посттравматическая невропатия 2 нервов в одной руке и 1 нерва в другой, полиостеоартроз по всем суставам - и крупным, и мелким, сердечно-сосудистые заболевания, проблемы с сердцем и нарушение кровоснабжения головного мозга. Хожу очень медленно, ходить больно, иногда вообще не могу передвигаться. Произошли необратимые изменения в кистях, из-за чего я не могу нормально ездить в транспорте. Сильные головные боли и постоянные скачки давления 3-10 раз в сутки. Все это - с человеком, который до несчастного случая обращался в поликлинику 1 раз в 7-10 лет. Несколько дней назад поликлиника вдруг надумала направить меня на комиссию по травме, но вместо направления выдала справку и сомнительности в этой травме. Я понимаю, что теперь я - инвалид, на грани потери работы и дела всей своей жизни. Наша организация помогает мне, чем может. Для нее это тоже трагедия, поскольку я - основной разработчик технологий ее деятельности и финансового обеспечения. Кто ответчики во всей этой истории? Имеет ли права и наша организация получить компенсацию за понесенный ущерб из-за сорвавшихся из-за моей болезни договоров и необходимости уменьшить объем своей работы?