Суд признал на 70%псих, каков будет заключительный итог.

ДУМАЮ ПОЛЕЗНО ОЗНАКОМИТЬСЯ С ВЫДЕРЖКОЙ ИЗ ДАННОГО ПОСОБИЯ

Судебная экспертиза: типичные ошибки / Е.И. Галяшина, В.В. Голикова, Е.Н. Дмитриев и др.; под ред. Е.Р. Россинской. М.: Проспект, 2012. 544 с.

7.2.3. Использование неадекватных критериев при

оценке степени тяжести психического расстройства и его

влияния на способность понимать значение своих действий

и руководить ими в экспертно значимой ситуации

При оценке степени тяжести выявленного у лица психического расстройства и его влияния на способность этого лица понимать значение своих действий и руководить ими при совершении юридически значимых действий психиатры-эксперты нередко основываются не на критериях выраженности психических расстройств, а на социальных критериях адаптации лица и особенностях его социального функционирования. Примером такого ошибочного подхода является следующий экспертный случай.

Испытуемая Ф., 79 лет, длительное время наблюдалась врачами по поводу ишемической болезни сердца, гипертонической болезни с высокими цифрами артериального давления, с 1997 г. имела II группу инвалидности. Проживала с племянником, из-за одышки и слабости в ногах ограничивала физические нагрузки, по квартире ходила, медленно передвигаясь, иногда при ходьбе возникали сжимающие боли за грудиной, проходящие в покое.

С 3 апреля по 18 апреля 2008 г. Ф. находилась на лечении в клинической больнице, состояние было тяжелое, была в сознании, ориентирована, адекватна, сонлива, "память снижена". Жаловалась на одышку, умеренный дискомфорт за грудиной.

4 апреля 2008 г. в 5:00 утра "отмечался кратковременный эпизод дезориентации в месте и времени, не знала, где находится, вставала, ходила по палате, вытащила кубитальный катетер". Через 15 минут ориентировка в месте и времени восстановилась, отвечала на вопросы врача. При осмотре врачом на следующий день в 10:00 утра была "в сознании, но не полностью ориентирована: не ориентирована во времени, агрессивна, неадекватна, в связи с чем была зафиксирована в кровати". После адекватной терапии через два дня психическое состояние стабилизировалось. 9 апреля 2008 г. утром "в сознании, дезориентирована, неадекватна". 11 апреля 2008 г. "в месте, времени, собственной личности ориентирована". 14 апреля 2008 г. - "состояние средней тяжести, жалоб не предъявляет, не ориентирована в пространстве и времени". 15 апреля 2008 г. - была осмотрена психиатром, согласно записи которого "больная ориентирована, относительно адекватна, сохраняются идеи отношения без эмоциональной окрашенности".

18 апреля 2008 г. - "состояние стабильное, жалоб нет, ориентирована, адекватна". В тот же день была выписана из больницы под наблюдение участкового терапевта, кардиолога, невролога. Диагноз при выписке "Ишемическая болезнь сердца на фоне артериальной гипертензии. Острый от 2 апреля 2008 г. переднебоковой с переходом на верхушку инфаркт миокарда левого желудочка, осложненный формированием острой аневризмы верхушки левого желудочка. НК 2Б. Постоянная форма мерцательной аритмии. Полная блокада правой ножки пучка Гиса и передней ветви левой ножки пучка Гиса. Кальцинированный аортальный стеноз легкой степени тяжести. Хроническая железодефицитная анемия. Дисциркуляторная энцефалопатия. Острое психомоторное возбуждение", от 4 - 5 апреля 2008 г. - "Мочекаменная болезнь. Желчекаменная болезнь".

6 мая 2008 г. при осмотре на дому "жаловалась на слабость, одышку... не вставала, пыталась перевернуться на бок". 19 мая 2008 г. участковым терапевтом отмечено, что "болей в сердце нет, беспокоят слабость, быстрая утомляемость, физиологические отправления в памперсы".

Из материалов гражданского дела известно, что 19 июня 2008 г. Ф. оформила завещание на все свое имущество и квартиру в пользу М., она же 4 июля 2008 г. оформила договор безвозмездного временного пользования квартирой с правом регистрации с М.

30 июня 2008 г. и 22 августа 2008 г. при осмотре поликлиническим врачом Ф. беспокоили слабость, одышка, отеки нижних конечностей, она лежала в кровати, садилась с посторонней помощью, с трудом передвигалась, жаловалась на головные боли, головокружение, потерю аппетита, плохой сон. Сознание было ясным, на заданные вопросы отвечала. 28 августа 2008 г. Ф. умерла.

Племянница Ф. подала исковое заявление о признании сделок от 19 июня 2008 и 4 июля 2008 г. недействительными. В исковом заявлении истец утверждала, что Ф. после перенесенного в апреле 2008 г. инфаркта стала раздражительной, абсолютно неподвижной", часто заговаривалась, говоря непонятные фразы и давая абсолютно несуразные поручения, "кричала противоестественно", "ее поведение было неадекватным".

Соседи по дому в своих показаниях сообщали, что Ф. после выписки из больницы была "в нормальном состоянии", никто из них не замечал "ее неадекватности", она "была физически немощна, но психически здорова, радовалась, что зашли ее навестить". Нотариус, заверявший сделку, показала, что волеизъявление Ф. было выявлено "в процессе длительных бесед".

Комиссия судебно-психиатрических экспертов пришла к выводу, что Ф. страдала органическим психическим расстройством в связи с сосудистым заболеванием головного мозга, в апреле 2008 г. у нее наблюдалось ухудшение психического состояния с дезориентировкой, психомоторным возбуждением, идеями отношения, неадекватным поведением. После выписки из стационара у Ф. не отмечалось положительной динамики ее состояния, нарастали социальная дезадаптация и инвалидизация (не контролировала функции тазовых органов... не встает, физиологические отправления в памперсы). Анализ данных медицинской документации в сопоставлении со свидетельскими показаниями, с учетом прогредиентности течения органического психического расстройства у Ф. позволяет сделать вывод о том, что изменения психики у Ф. на фоне отсутствия положительной динамики в соматическом состоянии были необратимыми, поэтому в юридически значимый период при подписании завещания 19 июня 2008 г. она не могла понимать значения своих действий и руководить ими.

В заключении утверждается, что имеющееся у Ф. органическое психическое расстройство в связи с сосудистым заболеванием головного мозга отличалось "прогредиентным течением" и после начавшегося в апреле 2008 г. ухудшения психического состояния "положительной динамики в ее состоянии не наблюдалось". Однако:

1) при выписке из больницы отмечено, что у Ф. "состояние стабильное, жалоб нет, ориентирована, адекватна";

2) Ф. выписана из больницы "под наблюдение участкового терапевта, кардиолога, невролога", при этом врачи стационара не рекомендуют ни наблюдения, ни консультации у психиатра;

3) несмотря на наблюдавшийся у Ф. во время последней госпитализации в больницу кратковременный психотический эпизод делириозной структуры, консультирующий ее врач психиатр ни в период госпитализации, ни при выписке из больницы не назначается курсовое лечение психотропными средствами по поводу имеющегося у нее органического психического расстройства;

4) после выписки из больницы Ф. дважды была осмотрена врачом, который в своих дневниковых записях отметил жалобы, отражающие тяжелое физическое состояние Ф. в связи с имеющимся у нее тяжелым соматическим заболеванием, но ни в одной записи не отмечено каких-либо психических расстройств, более того, указано, что "сознание было ясным, на заданные вопросы отвечала".

Все это свидетельствует о том, что имеющееся у Ф. органическое психическое расстройство в связи с сосудистым поражением головного мозга имело волнообразный характер и возникновение состояния декомпенсации психического состояния в апреле 2008 г. было связано с ухудшением соматического состояния. Однако после терапии основного (соматического) заболевания психическое состояние Ф. улучшилось, осматривавшие ее врачи не отмечали у нее никаких психических расстройств, в том числе и психотических, констатировалось, что она была стабильно в сознании и адекватна. Такое улучшение психического состояния Ф. может быть объяснено тем, что сосудистые расстройства отличаются волнообразным течением, периоды ухудшения психического состояния часто возникают на фоне утяжеления соматического и неврологического состояния . В период пребывания в больнице на фоне объективно тяжелого соматического состояния в связи с развившимся инфарктом миокарда Ф. перенесла состояние декомпенсации имеющегося у нее органического психического расстройства сосудистого генеза в форме кратковременного абортивного психотического состояния.

--------------------------------

Дмитриева Т.Б., Харитонова Н.К., Иммерман К.Л., Королева Е.В. Судебно-психиатрическая экспертиза в гражданском процессе. М.: ГНЦ СиСП им. В.П. Сербского, 2000. С. 127 - 128.

Экспертный вывод о том, что Ф. в период экспертно значимой сделки не понимала значения своих действий и не могла ими руководить, экспертной комиссией совершенно необоснованно подтверждается критериями социальной адаптации: "Нарастала социальная дезадаптация и инвалидизация (не контролировала функции тазовых органов... не встает, физиологические отправления в памперсы)". Данные вывод и подтверждающие его корреляции абсолютно неправомерны, поскольку нет жесткой связи между тяжестью психического и соматического состояния, а также между социальной дезадаптацией и психическим состоянием. В рассматриваемом экспертном случае социальная дезадаптация была связана с тяжелым соматическим заболеванием, на что и указывают эксперты, при этом никаких данных о наличии после выписки психического расстройства, которое лишало бы Ф. способности понимать значение своих действий и руководить ими, ни в представленной медицинской документации, ни в показаниях свидетелей нет. Более того, наоборот, указано, что она ориентирована, поддерживает адекватный контакт с окружающими.

Посмертные судебно-психиатрические экспертизы по гражданским делам требуют от психиатра-эксперта и от суда, который выносит решение по данному делу, чрезвычайной щепетильности при оценке доказательств несделкоспособности лица. С одной стороны, это связано с тем, что в этих случаях оспаривается волеизъявление гражданина, выраженное им при жизни, и гражданин после своей смерти не может свое волеизъявление отстоять.

С другой стороны, при доказывании неспособности лица в период совершения им юридически значимой сделки понимать значение своих действий и руководить ими сторонами предъявляются негативно характеризующие или даже компрометирующие и унижающие достоинство умершего лица сведения, и это лицо не может их опровергнуть и себя защитить. При этом нарушается одно из основных христианских правил: после смерти о человеке можно говорить или хорошо, или ничего. Возможно, именно поэтому во многих европейских странах все иски о признании сделок недействительными принимаются судами только при жизни гражданина и никогда после его смерти. Придерживаясь такой позиции в отношении исков о признании сделок недействительными, зарубежный законодатель, возможно, также учитывает и морально-нравственную сторону доказывания по такого рода делам. Поскольку ущемленными в результате оспариваемых по суду завещаний и дарений являются самыми близкими родственниками умершего, его наследниками по закону, именно они (дети, внуки, племянники) вынуждены предоставлять суду доказательства неспособности лица понимать значение своих действий и руководить ими или, иными словами, всю возможную компрометирующую умершего гражданина информацию.